КРЕСТОМ И СКАЛЬПЕЛЕМ
Об истории создания «Очерков гнойной хирургии» В.Ф. Войно-Ясенецкого.

      «В тяжёлое время, полное неотступной скорби для думающих и чувствующих, чувствующих по-человечески, остаётся одна жизненная опора — исполнение по мере сил принятого на себя долга».
      (Из письма И.П. Павлова профессору В.Ф. Войно-Ясенецкому во время его ссылки в Туруханск, 1925 год).

В.Ф. Войно-Ясенецкий                                        В.Ф. Войно-Ясенецкий

      Имя Святителя Луки, великого подвижника Русской Православной Церкви, известно ныне всему миру. Выдающийся хирург XX века, профессор, доктор медицинских наук, лауреат Государственной (Сталинской) премии СССР, Архиепископ Лука — Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий — свой опыт практического хирурга реализовал более чем в 40 научных работах, вошедших в золотой стандарт хирургической науки.

      Наступила оттепель, закончилась семидесятилетняя «апокалипсическая зима» воинствующего безбожия, и многое сейчас представляется, видится иначе. Исследование жизненного опыта уникального человека, погруженного во Христа, и в тоже время не чуждого истинно научного мировоззрения, жившего общественными и научными интересами, является интересным и ценным опытом, значимость которого для обновляемой России трудно переоценить. За свои фундаментальные труды «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов» в 1946 году он, будучи Архиепископом Тамбовским и Мичуринским, был удостоен Государственной (Сталинской) премии СССР.

      Мы преклоняем головы перед Святителем Лукой, причисленному в 2000 году Собором Русской Православной церкви к лику святых.

      Истинное понятие о христианской вере В.Ф. Войно-Ясенецкий получил, усердно прочитав Новый Завет, подаренный ему директором гимназии при получении аттестата зрелости с отличием, что произвело неизгладимое впечатление на юношу. О себе, студенте-медике, позже вспоминал В.Ф. Войно-Ясенецкий: «Я учился на одни пятёрки. Изучал кости, рисовал и дома лепил их из глины, а своей препаровкой трупов сразу обратил на себя внимание… Уже на втором курсе мои товарищи единогласно решили, что я буду профессором анатомии, и их пророчество сбылось. Через двадцать лет я действительно стал профессором топографической анатомии и оперативной хирургии… Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургии».

      К Валентину Феликсовичу, блестяще сдавшему государственные экзамены, обратился профессор общей хирургии: «Доктор, вы теперь знаете гораздо больше, чем я, ибо вы прекрасно знаете все отделы медицины…».

      В.Ф. Войно-Ясенецкий, окончивший медицинский факультет Киевского университета с золотой медалью, вспоминал: «Товарищи по курсу спросили меня, чем я намерен заняться. Когда я ответил, что намерен быть земским врачом, они с широко открытыми глазами сказали: «Как, вы будете земским врачом?! Ведь вы учёный по призванию!».

      Я был обижен тем, что они совсем меня не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям».

     &nbspПосле окончания университета в 1903 году В.Ф. Войно-Ясенецкий трудился в глазной клинике Киева. Амбулаторного приёма и операций в клинике ему было недостаточно, и он стал лечить больных и у себя дома.

      «Наша квартира, — вспоминала его сестра Виктория, — превратилась на какое-то время в глазной лазарет. Больные лежали в комнатах, как в палатах. Валентин лечил их, а мама кормила».

      Слава об операциях, которые делал молодой доктор, росла так стремительно, что хирург не успевал осматривать всех желающих оперироваться.

      В январе 1905 года Валентин Феликсович с киевским лазаретом Красного Креста был направлен на фронт — началась Русско-японская война. Продолжая работу в Чите заведующим хирургическим бараком, под руководством О.А. Юцевича он приобрёл большой хирургический опыт. С 1905 года работал хирургом в земских больницах Симбирской, Саратовской, Курской и Ярославской губерний. В годы Первой мировой войны был хирургом и главным врачом лазарета для раненых, совершенствовался в клинике П.И. Дьяконова и в Институте топографической анатомии и оперативной хирургии у Ф.А. Рейна, после чего вновь вернулся к практической деятельности хирурга. С 1910 по 1916 годы Войно-Ясенецкий — заведующий больницей в Переславле-Залесском. Одновременно занимался наукой, обобщённый материал изложил в монографии «Регионарная анестезия» (1915г.).

      Во время Первой мировой войны в нём пробудилось религиозное чувство, забытое было за множеством научной работы, и он начал постоянно посещать церковь. С 1917 года В.Ф. Войно-Ясенецкий — главный врач и хирург городской больницы в Ташкенте, с 1920 года — профессор кафедры топографической анатомии и оперативной хирургии Ташкентского университета.

      Оценивая свою работу молодого земского хирурга, профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий говорил: «Чрезмерная слава сделала моё положение в Любаже невыносимым. Мне приходилось принимать амбулаторных больных, приезжавших во множестве, и оперировать в больнице с девяти часов утра до вечера, разъезжать по довольно большому участку и по ночам исследовать под микроскопом вырезанное при операции, делать рисунки микроскопических препаратов для своих статей, и скоро не стало хватать для огромной работы и моих молодых сил». В 1908-1909 годах в журнале «Хирургия» В.Ф. Войно-Ясенецкий печатает первые свои научные работы, посвящённые вопросам обезболивания.

      Хирургия для будущего Святителя Луки имела огромное значение, так как благодаря ей он мог служить бедным и страждущим людям. О том, как молодой хирург относился к своей работе во время его совершенствования в клинике П.И. Дьяконова, говорит его письмо к жене: «Из Москвы не хочу уезжать, прежде чем не возьму от неё того, что нужно мне: знаний и умения научно работать. Я, по обыкновению, не знаю меры в работе и уже сильно переутомился… А работа предстоит большая… Потом будет мне широкая дорога».

      Проработав земским врачом в течение тринадцати лет и защитив докторскую диссертацию, за которую получил от Варшавского университета премию имени Хайнацкого, Валентин Феликсович находил возможность бывать в соборе, где у него было постоянное место. Несмотря на большую занятость, он продолжал работать над материалами для нового труда «Очерки гнойной хирургии», который начал ещё в 1915 году. И вспоминал: «С самого начала своей хирургической деятельности… я ясно понял, как огромно значение гнойной хирургии и как мало знаний о ней вынес я из университета. Я поставил своей задачей глубокое самостоятельное изучение диагностики и терапии гнойных заболеваний. В конце моего пребывания в Переславле пришло мне на мысль изложить свой опыт в особой книге — «Очерки гнойной хирургии»… У меня появилась неотвязная мысль: «Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя Епископа».

      Продолжая работу главным врачом больницы, он круглосуточно оперировал и научно обрабатывал свои наблюдения.

      «Для этого мне нередко приходилось делать исследования на трупах в больничном морге, куда ежедневно привозили повозки, горою нагруженные трупами… Свою работу, — отмечал Войно-Ясенецкий, — на этих трупах мне приходилось начинать с собственноручной очистки их от вшей и нечистот. Многие из этих исследований на трупах легли в основу моей книги «Очерки гнойной хирургии»… Однако работа на покрытых вшами трупах обошлась мне не дешево. Я заразился возвратным тифом в очень тяжёлой форме, но, по милости Божией, болезнь ограничилась одним тяжёлым приступом и вторым — незначительным… Оторваться от хирургии мне было крайне трудно».

      В 1916 году В.Ф. Войно-Ясенецкий защитил свою монографию «Регионарная анестезия» как диссертацию и получил степень доктора медицинских наук. Профессор Мартынов так охарактеризовал эту работу: «Когда я читал… книгу, то получил впечатление пения птицы, которая не может не петь, и высоко оценил её».

      Старший сын профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого — Михаил, вспоминая о том времени, рассказывал: «Отец работает днём, вечером, ночью. Утром мы его не видим, он уходит в больницу рано. Обедаем вместе, но отец и тут остаётся молчаливым, чаще всего читает за столом книгу. Мать старается не отвлекать его. Она тоже не слишком многоречива. Мебель в Переславльском доме была до последней степени неказистая. Сбережений ни тогда, ни потом отец не имел».

      Бывшая горничная Войно-Ясенецких — Е. Кокина с большой любовью вспоминала о них: «Вина, табаку в доме не держали, сладостей тоже никогда не бывало. Книг только ему по почте много шло. Книг было много. Ни в театры, ни в гости они не ездили, и к ним редко кто ходил… Анна Васильевна (жена Валентина Феликсовича) была изо всего города самая интересная. Мужа любила без памяти. Ни в чём ему не перечила. Барин был суровый. Лишнего слова никогда не говаривал. После вечернего самовара уходил к себе в кабинет. Пишет там, читает, пока весь керосин в лампе не выгорит. Часто его ночью в больницу вызывали. Молча собирается, едет. Никогда не сердился, если вызывали… Он справедливый был».

      Его ни разу не видели гневным, вспыльчивым или раздражённым. Он всегда говорил спокойно, негромко, неторопливо, глуховатым голосом, никогда его не повышая. Это не значит, что он был равнодушен, — многое его возмущало, но он никогда не выходил из себя, а своё негодование выражал тем же спокойным голосом.

      К 1919 году здоровье супруги Анны Васильевны ухудшилось. Зимой стало совсем голодно, Анна кое-как ходила по дому, но ни готовить, ни убирать уже не могла. Валентин Феликсович, как вспоминали дети, вечером мыл полы, накручивая на половую щётку старые бинты. Стали приносить из больничной кухни обед — квашеную тухлую капусту, плавающую в мутной воде. Анна раздавала пищу детям, а сама питалась той же капустной похлебкой, что и муж. Окончательно её здоровье подорвал арест мужа по лживому доносу во время восстания Туркменского полка. От расстрела по суду чрезвычайной тройки профессора буквально чудом спас партиец, знавший Валентина Феликсовича в лицо. В 1919 году его жена скончалась от туберкулёза, оставив четырёх детей, после чего В.Ф. Войно-Ясенецкий углубился в изучение богословия.

      Принятие священного сана диакона профессором В.Ф. Войно-Ясенецким было воспринято коллегами с крайним удивлением и произвело огромную сенсацию среди общественности Ташкента. Молодые студентки пытались делать замечания и «обличать» хирурга-священника. В ответ на это, как вспоминала профессор З.И. Умидова, он только снисходительно улыбался. В первый же день, как он пришёл в больницу в рясе, его ученица А.И. Беньяминович заявила: «Я неверующая, и что бы вы там ни выдумали, я буду называть вас только по имени-отчеству. Никакого отца Валентина для меня не существует». Как вспоминал профессор Ошанин, отец Валентин ходил по городу в рясе с крестом и тем очень нервировал Ташкентское начальство. Был он к тому времени главным врачом городской больницы и общепризнанным у нас первым хирургом, председателем союза врачей. С крестом на груди читал лекции студентам. Читал хорошо, студенты его любили, хотя и побаивались… Много занимался Войно-Ясенецкий живописью: писал иконы для храма и анатомические таблицы для проведения занятий в университете. Власти долго всё это терпели, уговаривали его бросить церковные дела, но он не поддавался. В больнице главный хирург перед проведением операции сосредоточенно молился, осенял себя крестным знамением и благословлял больных перед образом иконы Божией Матери, которая находилась в операционной городской больницы много лет. В начале 1920 года одна из ревизионных комиссий приказала убрать икону. В ответ на это Валентин Феликсович ушёл из больницы и заявил, что вернётся только после того, как икону вернут на место. И в это время крупный партиец привёз в больницу свою жену для экстренной операции. Больная категорически заявила, что желает, чтобы её оперировал профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий.

      «Его вызвали в приёмную, — вспоминал профессор Ошанин. — Он подтвердил, что очень сожалеет, но, согласно своим религиозным убеждениям, не пойдёт в операционную, пока икону не повесят обратно… Муж больной заявил, что даёт «честное слово», что икона завтра же будет на месте, лишь бы профессор немедленно оперировал больную. Хирург-священник немедленно пошёл в хирургический корпус и успешно прооперировал её. На следующее утро икона уже действительно находилась в операционной». Многие врачи рассказывали, что отец Валентин всегда с большой любовью и глубоким уважением относился к каждому больному и его отношение к делу было идеальным.

      Даже неверующие коллеги не могли не видеть высокой нравственности православного священника, будущего Архиепископа. Бывшая медицинская сестра Ташкентской городской больницы М.Г. Нежанская говорила о нём: «В делах, требовавших нравственного решения, Валентин Феликсович вёл себя так, будто вокруг никого не было. Он всегда стоял перед своей совестью один. И суд, которым он судил себя, был строже любого трибунала».

      «Это страшно, это непосильно человеку — совесть, такая страшная вещь. Она возлагает такие ужасающие бремена, но без неё нельзя жить», — писал хирург-священник В.Ф. Войно-Ясенецкий.

      В Ташкенте профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий был одним из инициаторов открытия университета, в котором и стал профессором кафедры топографической анатомии и оперативной хирургии.

      Прежде, чем Владыко Лука был отправлен в ссылку, он успел обратиться к наркому просвещения А.В. Луначарскому, ведавшему тогда наукой и делами издательскими. Заключённый Архиепископ-профессор просил у наркома не свободы и не справедливого суда. Он лишь хотел, чтобы на обложке будущей монографии рядом с фамилией автора был обозначен его духовный сан. Луначарский ответил решительным отказом, так как Советское правительство не могло выпускать книг Епископа Луки. Отпечатанный ответ наркома В.Ф. Войно-Ясенецкий с большим огорчением показывал позднее в ссылке студенту-медику Ф.И. Накладову. Впоследствии Владыко опубликовал в зарубежных журналах несколько своих работ на немецком языке, подписанных им как Епископ Лука.

      Он прошёл трёхлетнее тюремное заключение и трижды административные ссылки, общим сроком 11 лет в периоде 1923 по 1943 годы с короткими перерывами в городах Енисейске, Туруханске, Архангельске, Новосибирске, Тюмени, Омске, Красноярске.

      Во всех местах ссылок Архиепископа Луки до сих пор живут люди, хранящие благодарную память о нём. Владыко Лука никому не отказывал в помощи, не брал ничего за лечение, мог целыми днями возиться с хворыми и грязными деревенскими ребятишками. На каждую операцию с участием ссыльного хирурга требовалось получать отдельное разрешение, которое давалось начальством неохотно, и растущая популярность ссыльного крайне раздражала городское руководство.

      Сохранились интересные воспоминания. В Енисейске Архиепископа-профессора однажды вызвали в ГПУ. Едва он, как всегда, в рясе и с крестом переступил порог кабинета, чекист закричал на него: «Кто это вам позволил заниматься здесь практикой?» На что Владыко Лука, как всегда, спокойно ответил: «Я не занимаюсь практикой в том смысле, какой вы вкладываете в это слово. Я не беру денег у больных. А отказать больным, уж извините, не имею права». К владыке-врачу несколько раз подсылали «разведчиков», но оказалось, что никакой платы с больных он действительно не берёт, а в ответ на благодарность пациентов отвечает: «Это Бог Вас исцелил моими руками. Молитесь ему». На Енисее в то время свирепствовала трахома, что являлось причиной потери зрения многих местных жителей. Бывший начальник Енисейского пароходства И.М. Назаров передавал слова, услышанные им в тридцатые годы о ссыльном профессоре от эвенка Никиты из посёлка Нижнего Имбацка: «Большой шаман с белой бородой пришёл на нашу реку. Скажет поп-шаман слово — слепой сразу зрячим становится. Потом уехал поп-шаман, опять глаза у всех болят».

      Предприниматели от медицины — местные медики, вернее, бывшие фельдшера, которые в то время вели частную практику, сколотившие капиталы в годы НЭПа, лицемерно жаловались властям на «попа», который производил «безответственные» операции…

      В Туруханске, по воспоминаниям санитарки районной больницы, профессора Луку знал весь народ: он возвращал здоровье множеству людей, несмотря на то, что оборудование в больнице в те годы было самым примитивным. Инструменты, например, перед операцией кипятили в самоваре.

      Владыко Лука жил очень бедно, почти не имел вещей, только книги.

      «До его приезда, — писала дочь местного священника В.М. Савинская, — совсем мало людей посещало церковь, а с его приездом приток прихожан в церковь значительно усилился. Верующие туруханцы выстилали ему дорогу от больницы до церкви красным сукном, коврами».

      По воспоминаниям Архиепископа-хирурга, в больнице он никому не отказывал в благословении. Как и в Ташкенте, в операционной на тумбочке стояла икона, а возле неё зажжённая лампада. Перед операцией Владыко ставил йодом крест на теле больного.

      Профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий ещё до окончания своей архангельской ссылки послал наркому здравоохранения Владимирскому письмо с просьбой предоставить ему возможность заняться гнойной хирургией в специальном исследовательском институте, в чём ему было отказано. Перенеся операции по поводу отслойки сетчатки, Валентин Феликсович, лёжа с завязанными глазами, обдумывал, как продолжать работу по гнойной хирургии.

      «Я обдумывал, как снова написать наркому здравоохранения, и с этими мыслями заснул», — вспоминал он.

      Будучи священником, профессор в Ташкенте продолжал работу в гнойно-хирургическом отделении, а также свои исследования на трупах. Ему не раз приходила мысль о недопустимости такой деятельности для епископа. Проводимая им работа, от которой, по словам профессора, он не мог оторваться, давала ему значимые научные открытия, и собранные наблюдения составили впоследствии важнейшую основу для книги «Очерки гнойной хирургии». Во время молитв, как вспоминал профессор, он понял, что «Очерки гнойной хирургии» были угодны Богу, ибо в огромной степени увеличили силу и значение моего исповедания имени Христова в разгар антирелигиозной пропаганды.

      В 1934 году, после 20 лет наблюдений и обобщения опыта по диагностике и лечению гнойных процессов, профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий издал книгу «Очерки гнойной хирургии» и продолжал свой труд по её совершенствованию и значительному дополнению вплоть до второго её переиздания в 1946 году. По свидетельствам, в том числе и неверующих людей, даже не зная, что «Очерки гнойной хирургии» написаны Архиепископом, нельзя не заметить, что книгу написал христианин. Есть в ней и строки, показывающие, с каким вниманием по-христиански относился Владыко к больному: «Приступая к операции, надо иметь ввиду не только брюшную полость, а всего больного человека, который, к сожалению, часто именуется «случаем». Человек в смертельной тоске и страхе, сердце у него трепещет не только в прямом, но и переносном смысле. Поэтому не только выполните весьма важную задачу, но и позаботьтесь о том, чтобы избавить его от тяжёлой психической травмы: вида операционного стола, разложенных инструментов, людей в белых халатах, масках, резиновых перчатках — усыпите его вне операционной. Позаботьтесь о согревании его во время операции, ибо это чрезвычайно важно».

      Известно, что, находясь в тюрьме, Валентин Феликсович написал наркому обороны К.Е. Ворошилову о книге, о том, что она необходима нашей Родине и особенно в условиях ведения войны. Он не просил себе свободы, а только хотел получать из дома научные материалы и хотя бы на два часа в день уединяться для работы. По воспоминаниям М. Раима, одного из сокамерников В.Ф. Войно-Ясенецкого, он «в камере был со всеми ровен и сдержан, готов был любому оказать медицинскую помощь, мог поделиться и пайкой хлеба. Относились к Владыке Луке в камере уважительно. Даже начальство его выделяло: Владыку освобождали от мытья туалетов и выносов параши».

      И в тюрьме Владыко продолжал деятельность Святителя, рассказывал и о своей жизни, в том числе и о том, как в Сибири ему пришлось делать полостную операцию крестьянину перочинным ножом, а рану зашивать женским волосом (причем нагноения не было). Профессор из Ташкента А.А. Аковбян, когда-то слушавший лекции профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого в университете, а впоследствии оказавшийся в одной камере с Владыкой, отмечал, что пережитые Епископом Лукой скорби ни сколько не подавили его, а напротив, утвердили и закалили его душу.

      Находясь в ссылке в селе Большая Мурта Красноярского края, Валентин Феликсович о продолжении своей работы в районной больнице вспоминал: «Позже тамошний врач и его жена говорили мне, что я едва ходил от слабости, после очень плохого питания в ташкентской тюрьме, и они считали меня дряхлым стариком. Однако довольно скоро я окреп и развил большую хирургическую работу в муртинской больнице».

      Продолжая усердно трудиться над «Очерками гнойной хирургии», он в письмах к детям просил их прислать необходимые ему книги, журналы, истории болезни. Оперировал профессор не только в Мурте, но и в Красноярске. Валентин Феликсович переутомлял себя научной работой и считал, что ему «необходима регулярная практическая работа на полдня, чтобы не трудиться целый день мозгом».

      По просьбе профессора ему высылались истории болезней из гнойного отделения ташкентской больницы. В.Ф. Войно-Ясенецкий вспоминал: «Я имел возможность, благодаря этому, написать много глав своей книги «Очерки гнойной хирургии». В результате посланной мною телеграммы из ташкентской тюрьмы маршалу К.Е. Ворошилову с просьбой дать мне возможность закончить свою работу по гнойной хирургии, очень необходимой для военно-полевой хирургии, мне разрешено ехать в Томск для работы в очень обширной библиотеке медицинского факультета. За два месяца я успел перечитать всю новейшую литературу по гнойной хирургии на немецком, французском и английском языках и сделал большие выписки из неё. По возвращении в Большую Мурту вполне закончил свою большую книгу «Очерки гнойной хирургии».

      Бывший начальник Енисейского пароходства И.М. Назаров рассказывал, что в начале войны В.Ф. Войно-Ясенецкий отправил телеграмму Председателю Президиума Верховного Совета М.И. Калинину: «Я, Епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий, отбываю ссылку (по такой-то статье) в поселке Мурта Красноярского края. Являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, где будет мне доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука». С просьбой о предоставлении работы по лечению раненых профессор также обращался в Наркомздрав и к главному хирургу армии Н.Н. Бурденко. Сначала он получил только разрешение переехать в краевой центр, всё ещё в качестве ссыльного, для работы в лечебном учреждении.

      В конце июля 1941 года к профессору В.Ф. Войно-Ясенецкому в Большую Мурту прилетел главный хирург Красноярского края и просил профессора лететь с ним в Красноярск, где Валентин Феликсович был назначен главным хирургом эвакогоспиталя. В него поступали тяжёлораненые в бедро, крупные суставы, грудь, таз. Поступали через 2-3 месяца после ранения, нередко в тяжёлом, септическом состоянии, и лишь радикальные операции могли спасти им жизнь. Он много оперировал раненых с гонитами, кокситами, эмпиемами плевры, абсцессами мозга и т.д. Проработав в эвакогоспитале до 1944 года, профессор отмечал, что «воспоминания об этой работе остались у меня светлые и радостные. Раненые офицеры и солдаты очень любили меня. Когда я обходил палаты по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в большие суставы, излеченные мною, неизменно салютовали мне высоко поднятыми прямыми ногами».

      Бывший хирург В.А. Суходольская вспоминала: «Мы, молодые хирурги, к началу войны мало что умели делать. На Войно-Ясенецкого смотрели с благоговением. Он многому научил нас. Остеомиелиты никто, кроме него, оперировать не мог, а гнойных больных было — тьма. Он учил и на операциях, и на своих отличных лекциях. Лекции читал в десятой школе раз в неделю».

      Доктор Бранницкая рассказывала: «В операционной Войно-Ясенецкий работал спокойно, говорил с персоналом тихо, ровно, конкретно. Сестры и ассистенты никогда не нервничали на его операциях».

      Хирург В.Н. Зиновьева, ученица В.Ф. Войно-Ясенецкого по госпиталю 1515, вспоминала, что Владыко Лука учил своих помощников и «человеческой хирургии»: с каждым раненым он как бы вступал в личные отношения, помнил каждого в лицо, знал фамилию, держал в памяти все подробности операции и послеоперационного периода. Широко известны слова профессора: «Для хирурга не должно быть «случая», а только живой страдающий человек». Проявления равнодушия к врачебному долгу крайне возмущали Епископа-хирурга, с чем он категорически, жестко боролся в среде коллег.

      О том, как знаменитый хирург переживал смерти в операционной, сохранились рассказы ташкентских врачей. Одна из них вспоминает: «Однажды, задержавшись на работе, когда все больные уже покинули больницу, я зачем-то зашла в предоперационную хирургического отделения. Внезапно из открытой двери операционной до меня донесся «загробный» голос: «Вот хирург, который не знает смертей. А у меня сегодня второй…». Я обернулась на голос и увидела Валентина Феликсовича, который пристально и грустно смотрел на меня. Поразила его угнетенная поза: он стоял согнувшись и упирался руками в край операционного стола, на котором лежал больной, умерший во время операции…».

      В надежде спасти тяжёлых больных Валентин Феликсович шёл и на рискованные операции, несмотря на то, что это налагало на него большую ответственность… Когда, войдя в палату, он замечал, что нет больного, которого он опе-рировал два дня назад, он, ни о чём не спрашивая, поднимался на второй этаж и запирался в своей комнате.

      Из воспоминаний ученицы профессора — хирурга А.И. Беньяминович: «Его не видели потом в отделении часами. Мы знали: каждая смерть, в которой он считал себя повинным, доставляла ему глубокие страдания».

      Профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий, оставаясь в положении ссыльного хирурга, дважды в неделю был обязан отмечаться в милиции. Выезжать на научные конференции в другой город он мог только по рапорту и с разрешения чекистов. Зимой 1942 года он жил в сырой холодной комнате, до войны принадлежавшей школьному дворнику, и находился на грани нищеты. На госпитальной кухне, где готовилась пища на 1200 человек, ссыльного хирурга-консультанта кормить не по-лагалось. А так как у него не было ни времени, чтобы отоваривать свои продуктовые карточки, ни денег, чтобы покупать продукты на чёрном рынке, то он постоянно голодал. Профессор не только много оперировал, но и консультировал во многих госпиталях. Часто консультации завершались его пометкой: «Раненого (такого-то) перевести в школу № 10 (там располагался его госпиталь)».

      Как и прежде, в годы тюрем и ссылок, Владыко все терпел с глубокой преданностью воле Божией. В одном из писем той поры он писал сыну Михаилу, что «полюбил страдание, так удивительно очищающее душу».

      К весне 1942 года власти, осознав значимость В.Ф. Войно-Ясенецкого, стали заботиться об улучшении условий его работы, разрешили ему питаться на общей кухне. В Иркутске на межобластном совещании главных хирургов Архиепископу-хирургу устроили настоящий триумф. Он писал сыну Михаилу: «Мнение обо мне в правящих кругах самое лучшее и доверие полное. Слава Богу!»

      Он делает ряд открытий, его операции, лекции, доклады на конференциях высоко ценили в медицинских кругах.

      «Почёт мне большой: когда вхожу в большие собрания служащих или командиров, все встают», — вспоминал Владыко. И в своем письме Н.П. Пузину сообщал: «За мной исключительно ухаживают… Реввоенсовет представил меня к награде, по-видимому, к ордену. Поистине стремительная эволюция от persona odiosa к persona grata… Уже четыре недели я не работаю вследствие очень тяжёлого переутомления. Три недели пролежал в больнице крайкома, теперь лежу у себя на квартире… А до сих пор я работал до восьми-девяти часов и делал четыре-пять операций…

      Продолжается моя большая переписка с Митрополитом Сергием». И далее, к сыну Михаилу: «Открылась маленькая церковь в Николаевке, предместье Красноярска, а я назначен Архиепископом Красноярским… Конечно, я буду продолжать работу в госпитале… Невроз мой со времени открытия церкви прошёл совсем и работоспособность восстановилась».

      «Многие из моих исследований… легли в основу моей книги «Очерки гнойной хирургии». Чрезвычайно тяжёлый путь сельского хирурга-самоучки, который мне пришлось пройти, научил меня весьма многому, чем хотелось бы теперь, на склоне моей хирургической деятельности, поделиться с молодыми товарищами, чтобы облегчить их трудные задачи», — писал будущий Владыко в предисловии к первому изданию своей уникальной монографии, ставшей настольной книгой многих поколений врачей.

      По свидетельству коллег-хирургов, эта монография — классический, фундаментальный труд, охватывающий практически все аспекты гнойной хирургии. Материал книги изложен необыкновенно ясно, чётко, понятно и вместе с тем высокопрофессионально. Так мог писать человек, который сам начинал работать без практической помощи и руководителя. При условии невозможности применения антибиотиков, когда нет другой возможности бороться с гноем, кроме как хирургическим путём, опыт, изложенный в монографии, крайне необходим хирургу. Многие учёные отмечают, что «Очерки гнойной хирургии» написаны с большой любовью к страдающему человеку и к читателю.

      В Красноярске он совмещал лечение раненых с архиерейским служением в епархии. По окончании работы в эвакогоспитале 1515 он получил благодарственную грамоту Западно-Сибирского военного округа, а по окончании войны в Тамбове был награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.

      В 1944-1946 годах после окончания ссылки (1943 г.) судьба связала В.Ф. Войно-Ясенецкого с Тамбовом. Он был назначен Архиепископом Тамбовским и Мичуринским и одновременно хирургом-консультантом эвакуационных госпиталей на Тамбовщине, где на его попечении находилось сто пятьдесят госпиталей, от пятисот до тысячи коек в каждом. Консультировал он также хирургические отделения областной больницы, выступал с докладами на конференциях и с лекциями для врачей, публиковал работы по диагностике и лечению раневого остеомиелита, раневого сепсиса, хронических эмпием плевры и поздних резекций при инфицированных ранениях суставов.

Здание госпиталя

      Архиепископ-хирург прилагал много стараний, чтобы вышло второе издание «Очерков гнойной хирургии». В 1943 году ему удалось получить разрешение на её переиздание, и он писал об этом Н.П. Пузину: «У меня большая радость. 2 мая я послал Сталину письмо о своей книге с приложением отзывов профессоров Мануйлова и Приорова, превозносящих книгу до небес. Результат: письмо из «Медгиза» от 26 июня с просьбой прислать рукопись для издания…»

      Архиерейская деятельность Святителя Луки имела большое значение для подготовки Собора Епископов Русской Православной церкви в 1943 году. Он, будучи членом Священного Синода, принял непосредственное участие в составлении документов Собора. Митрополит Сергий привлёк Владыку Луку к участию в «Журнале Московской Патриархии», с которым его сотрудничество продолжалось около десяти лет.

      В 1946 году Архиепископ Тамбовский и Мичуринский Лука — профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий выпустил второе издание «Очерков гнойной хирургии», значительно дополненное по сравнению с первым. Здесь автор пишет: «Большое удовлетворение доставили мне живой интерес и всеобщее одобрение, с каким было встречено первое издание этой книги. Достигнута главная моя цель — привлечь внимание врачей к гнойной хирургии, показать, что она не скучное и неприятное дело, а чрезвычайно важный отдел хирургии, полный глубокого научного интереса, очень нелёгкий в отношении диагностики и оперативного лечения».

      В 1946 году Валентин Феликсович переехал в Симферополь и стал Архиепископом Крымским и Симферопольским. Здесь он опубликовал новые работы по гнойной хирургии. В 1956 году вышло третье издание его «Очерков гнойной хирургии». В предисловии к нему профессоры А.Н. Бакулев и П.А. Куприянов подчеркнули, что «Очерки гнойной хирургии» — капитальный и оригинальный труд; привлекли к себе общее внимание широтой охвата предмета и глубоким клиническим анализом заболеваний. К изучению клиники нагноительных процессов профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий подходит с анатомо-физиологических позиций. С большой убедительностью он показывает необходимость знания топографической анатомии при решении вопросов топической диагностики и рационального оперативного лечения нагноений… Уже много лет сочинение В.Ф. Войно-Ясенецкого является настольной книгой автора, в основу которой положен богатейший личный клинический опыт автора».

      Книга написана не только со знанием хирургического дела, с любовью к больному человеку, но и с большим литературным мастерством. Только труды Г. Мондора, Ф. Лежари, С.С. Юдина и других величайших хирургов могут быть поставлены в один ряд с ней.

      «Публикация в 1934 году «Очерков гнойной хирургии» вызвала всеобщий интерес. Восторженный отзыв о книге дал выдающийся хирург И.И. Греков. С тех пор, вот уже более 40 лет, ни одна сколько-нибудь значительная работа по гнойной хирургии не появляется без ссылок на «Очерки гнойной хирургии» и её автора…», — писал в 1977 году В.И. Колесов в «Вестнике хирургии», № 9. И до сих пор монография многократно переиздаётся и мгновенно расходится по читателям с исключительной целью… — делать людям добро.

Майор
медицинской службы
А.Е. ЯКОВЛЕВ,
слушатель ординатуры
ВМедА по специальности
«хирургия»

      © Газета Военно-медицинской академии «Военный врач», 2006, октябрь, № 30-31 (1632-1633). С. 6-8.